(начало здесь)

История и причины стремления к равенству.
Авторы Конституции России были далеко не первыми, когда провозглашали равенство в правах, свободах и достоинстве. Авторы Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года, уже в первой статье этой Декларации провозгласили: «Все люди рождаются свободными и равными в своём достоинстве и правах».
Но авторы Конституции России и авторы документа ООН подражали гораздо более древнему документу: Декларации прав человека и гражданина 1789 года. В первой статье французской Декларации записано: «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах».
А французская конституция 1791 года с первых же строк своих объявляла бесповоротно уничтоженными все учреждения, оскорблявшие свободу и равенство прав. В ней было сказано, что нет больше ни дворянства, ни пэрства, ни наследственных отличий, ни сословного разделения, ни феодального режима, ни патримониальной юстиции, ни каких-либо титулов, званий или прерогатив, из всего этого возникающих, ни каких-либо рыцарских орденов, корпораций и украшений, для которых бы требовались доказательства дворянства, или которые бы предполагали бы неравенство рождения, ни каких бы то ни было других случаев превосходства, кроме того, которое принадлежит представителям общественной власти при исполнении ими своих обязанностей (Н. Кареев. Общий курс истории Х1Х века. – С.-Петербург, 1910. – 661 с., с. 23). В заявлении о превосходстве представителей общественной власти для достижения равенства проглядывает оксюморон: равенство — это неравенство, где преимущество принадлежит сторонникам равенства.
Стремление к всеобщему равенству ничем ни лучше стремления к построению вечного двигателя. Но если физики давно поняли бесплодность конструирования вечных двигателей, то социальные преобразователи и во время Великой французской революции, и во время Великой русской революции, и сейчас ставят на кон жизни и благополучие миллионов людей, чтобы ещё раз убедиться в невозможности равноправия.
Стремление к равноправию возникает из ложного представления: равноправие хорошо, справедливо, а неравноправие – плохо, несправедливо. Это грубое деление. Более тонкое деление такое: бывает справедливое, правое неравенство, и бывает несправедливое, преступное равенство. Вопрос о равенстве – второстепенный политических вопрос, опасно считать его основным политическим вопросом.

Основной политический вопрос.
Основной политический вопрос — место договора и принуждения. Все остальные политические вопросы: о равенстве или неравенстве, о республике или монархии, о федерации, конфедерации или унитаризме, о парламентской республике или президентской, о том, как называть монарха: царём, фараоном, вождём или кормчим – второстепенные вопросы, и ответ на них должен зависеть от того, как мы ответили на главный вопрос.
Одни, назовем их переговорщики, ставят на первое место договор и допускают насилие лишь к тем, кто
• не желает договариваться, предпочитая силовое решение проблемы, или
• нарушает уже заключённый договор, или
• не способен договариваться.
Для переговорщиков взаимодействие со всеми взрослыми людьми нужно начинать с переговоров. И только в этом пункте переговорщики за равенство: все, пока не доказано обратное, достойны вести переговоры.
Другие, назовём их силовиками, полагают, что лишь немногие достойны переговоров. Все прочие недостойны. На недостойных можно возлагать обязанности без всяких переговоров, лишь подавляя непокорных. Достойные это те, кто возглавляет самую вооружённую и самую авторитетную организацию – государство. Силовики полагают, что принуждение по отношению к недостойным – в интересах большинства недостойных, которые не всегда в состоянии понять свою выгоду.
Силовики проиграли на первых порах в Великой французской революции. Но победители силовиков сами стали силовиками, потому что поставили перед собой ложные цели: они хотели невозможного — равноправия.
Политики, которые ставят перед собой невозможные задачи, не могут не быть силовиками по отношению к тем, кто видит невозможность предлагаемого пути и пытается показать это окружающим.

Отказ от равноправия.
Требование равноправия связано с плохим пониманием права. Права порождены такими человеческими качествами, которые принято считать плохими: ненасытностью и эгоизмом. С помощью прав эти человеческие качества можно удерживать в цивилизованных рамках.
Нужно взглянуть на мир открытыми глазами и изгнать требование равноправия из Конституции. Нужно честно признать, что есть недостойные поступки, преступления, и что людей, которые их совершают, нельзя считать достойными людьми. Эти люди преступники, люди, преступившие некую грань. Преступники не обязательно уголовники. Преступники — это те, кто не держат слова, не выполняют договоры, портят чужое. Не все преступники заслуживают лишения свободы, но преступления не должны оставаться безнаказанными, и в этом – главная задача государства.

Главная задача государства.
Слово государство имеет, по крайней мере, два значения:
• страна и
• организация.
Конституция употребляет это слово и в том и другом значении, что затрудняет понимание. Когда в первой статье Конституции Россия называется государством, то возникает ощущение, что государство – это страна, ведь свою страну мы зовём Россия. Но когда во второй статье речь идёт об обязанностях государства, то здесь государство скорее организация, лицо в том смысле, который вкладывают в слово лицо юристы. Ведь обязанности люди могут нести лишь либо непосредственно, отвечая за их исполнение всеми своими правами, либо опосредовано, организуясь в искусственные лица, в частности в юридические лица, отвечая за исполнение этих обязанностей лишь частью своих прав. На коллектив: толпу, народ, население, – который не организован в искусственное лицо, нельзя возлагать обязанности, потому что у таких образований нет прав, права есть только у людей, из которых состоят такие образования. А у кого нет прав, тому нечем отвечать по своим обязанностям.
Когда Конституция (статья 80) объявляет Президента главой государства, она не уточняет, главой страны или организации является Президент. Если он глава страны, то он глава всех нас, начальник над всеми нами. Если он глава организации, то он лишь глава тех, кто служит в этой организации.
Когда речь идёт об интересах России, об интересах государства, то о чьих интересах идёт речь: об интересах страны или организации? А это могут быть несовпадающие интересы. Цели, которые ставит перед собой государство-организация, бывают разрушительны для страны, в которой действует эта организация.
Переговорщики нуждаются в организации, прибегающей к насилию, они не против организованного насилия, но это должно быть правое насилие, то есть это насилие должно быть направлено только против преступников. Любое другое насилие — это неправое насилие. Но Конституция не ограничивает задачи государства организацией правого насилия, и мы видим, что для наших политиков организация правого насилия одна из многих задач государства. Но такое множество задач превращает государство-организацию в неправого насильника.
Государство-организация, по мнению переговорщиков, может собирать налоги только для организации правого насилия, в идеале перекладывая налоги на тех, против кого оно организует правое насилие. Но поскольку налоги собираются не столько на организацию правого насилия, сколько на другие цели, постольку налоги становятся неправым насилием, противным переговорщикам.
Итак, Конституция туманит смысл слова государство, она позволяет государству заниматься неправым насилием в соответствии с идеалами силовиков, но не переговорщиков.

Заключение.
Трудно придумать идею более вздорную и одновременно более популярную, чем идея равноправия. Эта идея породила Великую французскую революцию. Её подхватили организаторы ещё одной Великой – русской революции. Великую социалистическую революцию получили китайцы и другие менее многочисленные народы.
Если против социализма и коммунизма выступают многие, то равноправие чуть ли не общепринятая во всём мире идея. Равноправие — основа Всеобщей декларации прав человека и современных конституций, в том числе Конституции России.
Требование невозможного – равноправия – ещё раз демонстрирует слабость социальных наук перед науками естественными. Если естественные науки развиваются, то социальные — деградируют, создавая и расхваливая нежизнеспособные проекты. Социальные науки абсолютно беспомощны в распознавании и критике оксюморонов, одним из которых является равноправие.
Увеличивающийся разрыв между техническим и социальным знанием чреват новыми тираниями типа деспотий Древнего Востока, возникших 5000 лет назад, или социалистических деспотий 20-го века коммунистического или национал-социалистического толка.
(с) Е. Н. Репин, 2009.

Tags: право, терминомика