Это та самая статья Репина, отрывок из которой я уже размещала в своём жж здесь.

Чума равноправия
Всеобщая декларация прав человека, принятая Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 года, уже в первой статье провозглашает, что все люди рождаются свободными и равными в своём достоинстве и правах. В Конституции России государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина.
Однако равноправие — это оксюморон, опасное заблуждение ума. Когда соблюдаются права, люди в них не равны, а уравнивание во всех правах всегда нарушает права. Другими словами, права исключают равенство всех людей, а равенство всех людей исключает права.
Мысль о парадоксальности равноправия не нова.
«В современной Франции равенство, как и свобода, является кровавым идолом; оно является для юриста своего рода головоломкой; парадокс состоит в перманентном разрыве между декларациями о равенстве и реальностью, преодолеть который тщетно пытался Г. Бабёф. “Люди рождаются и остаются… равными в правах”, – провозглашает Декларация 1789 г., однако они никогда не являются таковыми в действительности» (Франсуа Люшер. Конституционная защита прав и свобод личности: Пер. с франц. — М.: Издательская группа «Прогресс» – «Универс», 1993. – 384 с., с. 191)
Несмотря на иллюзорность равноправия, её притягательность очень высока. Равноправие является центральной идеей Конституции России, поэтому нужна основательная и последовательная критика этой идеи и нужны новые идеи на смену равноправия.
Конституцию России даже известный правозащитник Валерия Новодворская, постоянный оппонент советской и нынешней российской власти, оценивает на крепкую четвёрку. Она считает: нужно учиться жить по такой хорошей Конституции.
Мы не можем согласиться с высокой оценкой нашей Конституции. В ней на разный лад и с опасностью для прав, свобод и достоинства каждого утверждается равенство каждого в правах, в свободах и даже в достоинстве.

Права и свободы человека и гражданина.
Права и свободы человека и гражданина провозглашены в Конституции высшей ценностью, а их признание соблюдение и защита – обязанностью государства (статья 2 Конституции). Государство не только обязано защищать права и свободы человека и гражданина, государство гарантирует их равенство (часть 2 статьи 19 Конституции)
Но ни Конституция, ни её комментаторы не дают ответа на то, чем отличаются права от свобод.
Судя по словарям русского языка, права и свободы можно понимать как возможности. Чем больше возможностей, тем больше свобод. И наоборот, потеря некоторых возможностей — это потеря некоторых свобод. Права — то же самое. Но есть разница. Права — социальное явление. Права — возможности, защищённые общественным мнением, государством и законом. А свободы — это возможности, не обязательно связанные с общественным мнением, государством и законом. Свободы - это больше, чем права. Права — подмножество свобод: нет прав, которые не были бы свободами, но не все свободы — права. Конституция — юридический документ, предназначенный для защиты прав. Свободам, которые за пределами прав, не имеют отношение к юстиции, им не место в Конституции. Поэтому свободы следует удалить из Конституции, оставив лишь права.
Человек и гражданин — некорректная конструкция. Есть множество люди, и есть множество граждане. Второе множество целиком входит в первое, потому что только люди могут быть гражданами, но не все люди граждане. Человека, который не является гражданином, правильно назвать лишь человеком. Его неправильно называть гражданином, его неправильно называть человеком и гражданином, потому что он не гражданин. Человека, который является гражданином, можно назвать человеком. Будет точнее, если мы назовём его гражданином. Но называть его человеком и гражданином неправильно, так как такое называние вызывает сомнение в том, что гражданин человек. Ведь если мы будем говорить люди и женщины, то некоторым покажется, что женщины не люди.
Даже права человека — широко распространённая, но неверная конструкция, плеоназм. Ведь правами наделены лишь люди, поскольку лишь с ними мы договариваемся, а больше ни с кем. Поэтому говорить о правах человека столь же нелепо, как о глазах зрения или о ногах хождения. Права человека вызывают подозрение, что права бывают не только у людей. Но если правами называть лишь то, что возникает в результате договорённости, то права могут быть только у людей, потому что люди договариваются только между собой.

Все права достояние каждого.
«Каждый гражданин Российской Федерации обладает на её территории всеми правами и свободами…» (часть 2 статьи 6 Конституции).
Правами и свободами принято гордиться. Чем их больше, тем лучше. А тут все права и свободы, какие ни есть, все твои, ты их обладатель, если, конечно, ты гражданин России. Но первая радость и гордость за то, что ты гражданин России и обладаешь на её территории всеми правами и свободами, сменяется опасением. Не только ты обладаешь всеми правами, но и твои права, скажем на дом и на жену, объявлены правами каждого гражданина России. После этого остаётся только радоваться непоследовательности законодателей, которая пока спасает нас от конституционного наделения каждого всеми правами, от превращения прав в нечто публичное, обобществлённое, коллективизированное.
Права, как раз напротив, — это нечто приватное, интимное, индивидуализированное. Это чьи-то ценные возможности, защищённые общественным мнением или законом. И наоборот, ценные возможности это, как правило, чьи-то права. Если на какой-то момент все ценные возможности разграничены и являются правами, то увеличение в этот момент прав одного — это всегда урезание прав другого. Чьи-то дефицитные возможности, являющиеся его правами, не могут быть одновременно правами других лиц. На уровне здравого смысла это понятно, но Конституция идёт против здравого смысла, она искажает смысл прав, пытаясь каждого наделить всеми правами.
Гракх Бабёф — один из самых последовательных сторонников равенства, мечтал о республике, где будет запрещено всё, что не может быть предоставлено каждому. Авторы Конституции изобрели такие права и свободы, которыми обладает каждый гражданин России, но такие права и свободы закладывают мину в основание нашей юстиции, которая может привести к социальной катастрофе, если это недоразумение с соотношением прав и равенства не разрешить.

Все равны в правах.
«1. Все равны перед законом и судом.
2. Государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств...
3. Мужчина и женщина имеют равные права и свободы и равные возможности для их реализации» (статья 19 Конституции).
Равенство всех перед законом и судом — иносказание, которое допускает и буквальное понимание. Упор на равенство всех пред законом и судом мешает по-разному отнестись к правому и виноватому, достойному и недостойному, кредитору и его должнику, который не выполняет свои обязанности. Но опять выручает здравый смысл, спасая от халтуры конституционных теоретиков. Судьи, как правило, (но не всегда!) игнорируют требование Конституции о равенстве всех перед судом и законом и обычно воздают каждому по делам, а не всем поровну.
Когда законодатель гарантирует равенство прав, невзирая на имущественное состояние и прочие обстоятельства, он исключает из числа прав многие ценные возможности. Защита прав, когда из их числа исключены многие ценные возможности, включая имущество, становится для государства менее трудным, а для граждан — менее интересным делом. Чем больше у тебя имущества, тем больше прав при прочих равных условиях. По Конституции права не должны зависеть от имущественного положения, ведь Конституция гарантирует равенство прав и свобод, а не имущественное равенство.
Одно из значений слова право — узаконенная возможность. Права в значении возможности теоретики права называют почему-то субъективными правами. Имущество, включая деньги, увеличивает возможности, увеличивает субъективные права, но Конституция в данной статье не включает имущество в состав прав. Государство, обязуясь защищать права, но, не относя имущество к правам, может не взяться защищать имущество, ведь имущество не права.
Права — это всегда возможности, хотя возможности не всегда права. Ценные возможности могут превратиться в права, когда их приходится защищать от других людей, но прав без возможностей не бывает. Мужчина и женщина не равны в правах. У мужчины нет права рожать, потому что нет у него такой возможности.
Многие юристы утверждают, что бывают права без возможностей, и, следовательно, если мужчина и женщина имеют равные права и у женщины есть право рожать, то и у мужчин есть право рожать, но нет возможностей. Права, говорят такие юристы, это то, что тебе не запрещено делать, то, что защищено законом, а можешь ты это делать или нет, это уже другой вопрос. Никто не запрещает мужчинам рожать, значит, у мужчин есть право рожать, никто на него не покушается, а родит мужчина или нет – это его проблема. Но права, которые не являются возможностями, абсолютно бесполезные права. Их незачем защищать. Наделение правами без возможностей, например, правом ходить по воде, как по суше, ничего не добавляет одаряемому. Такой подарок вызывает подозрение, что даритель либо шутит, либо он сумасшедший, либо он держит одаряемого за идиота. Если Конституция наделяет нас правами, которые не являются ценными возможностями, то ее авторы либо сами были невменяемы, либо держали всех нас за невменяемых. Вряд ли они шутили, когда писали Конституцию.
Если права, это ценные возможности, а только такие права есть смысл защищать, то мужчины и женщины не равны в правах. Но Конституция не только уравнивает мужчину и женщину во всех правах, но даже уравнивает в возможностях для реализации этих прав. Оказывается, мало наделить правами, нужно ещё наделить возможностями для осуществления этих прав. Права, которые нельзя реализовать, — не права, поэтому, провозгласив права, не нужно уточнять, как это делает Конституция, что эти права можно реализовать. Когда законодатель пишет «права и возможности», жди, что тебя будут наделять правами без возможностей и лишать возможностей, не отнесённых к правам. Права и возможности, также как и правовые возможности или правомочия, — плеоназм. С тем, что не все возможности — права можно согласиться, но если права — не возможности, то они не права.

Все вправе жить.
«1. Каждый имеет право на жизнь.
2. Смертная казнь впредь до ее отмены может устанавливаться федеральным законом в качестве исключительной меры наказания за особо тяжкие преступления против жизни при предоставлении обвиняемому права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей» (статья 20 Конституции).
Обещая каждому право на жизнь, Конституция вводит нас в заблуждение: не все вправе жить, и жизненно важно знать в каких случаях тебя могут убивать как врага или опасного преступника. Конституцию нельзя считать основным законом, если из неё непонятно, за что тебя могут убить на законном основании. Не может каждый иметь права на жизнь, пока любое убийство, включая смертную казнь, не считается преступлением. А некоторые убийства не только не преступление, но заслуга и повод для наград.
Вторая часть этой статьи Конституции может противоречить первой, до тех пор, пока смертная казнь не будет отменена. Но даже отмена смертной казни не гарантирует каждому право на жизнь, пока есть ситуации, в которых убийство ненаказуемо и даже поощряемо. Например, убийство при необходимой обороне или при применении сотрудником милиции огнестрельного оружия для пресечения побега из-под стражи.
Конституция, провозглашая право на жизнь для каждого, не помогает отличать правые дела от преступлений, за которые преступник лишается права на жизнь. Более того, Конституция создаёт преступную иллюзию: ничто, никакие преступления не могут лишить человека права на жизнь.

Все достойны.
«1. Достоинство личности охраняется государством. Ничто не может быть основанием для его умаления.
2. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию...» (статья 21 Конституции).
По Конституции получается, что недостойных просто нет. Что бы ты ни натворил, это не основание для умаления твоего достоинства. Но недостойно называть достойным недостойного человека. Не могут считаться достойными люди, для которых ничто не считается недостойным. Авторы Конституции поступили недостойно, написав, что ничто не может быть основанием для умаления человеческого достоинства. Из этой статьи следует, что даже достоинство насильников и убийц должно охраняться государством.
Эта статья Конституции – пример порчи слов. Здесь авторы Конституции пытаются испортить слово достоинство. Если нет недостойных, если садист и убийца достойный человек, то тогда просто нет недостойных.
Если применение оружия на поражение – не насилие, то тогда не понятно, что есть насилие. Если запирание в камере, невкусная еда, неприятная компания, ограничение общения с близкими не унижают, то непонятно, что есть унижение. Эта статья пытается испортить ещё два слова: насилие и унижение. Есть люди настолько недостойные, что их унижение и насилие над ними в перечисленных выше смыслах — достойное дело.

Все свободны и неприкосновенны.
«1. Каждый имеет право на свободу и личную неприкосновенность» (статья 22 Конституции).
Свобода — многозначное слово, и в этой статье под свободой имеется в виду не совсем то, что в выражении права и свободы. Когда в стране около миллиона заключённых, заявлять о праве каждого на свободу глупо или нечестно. Конечно, можно затеять демагогию, мол, право на свободу имеет каждый, но не все заслуживают свободы. Парадокс заключается в том, что злоупотребление словом право приводит к потере, а не к приобретению прав. Получается, что «право на свободу» — утешение для невольника, которому гарантируют право на свободу, но не саму свободу.
Что касается неприкосновенности каждого, то преступно обещать неприкосновенность преступникам.
Неприкосновенность обещана Конституцией не только каждому, но и Президенту в отдельности статьёй 91 Конституции. Неприкосновенны также члены Совета Федерации, депутаты Государственной Думы (часть 1 статьи 98 Конституции) и судьи (часть 1 статьи 121 Конституции). По Конституции получается, что все неприкосновенны, но некоторые неприкосновенны дважды. Двойная неприкосновенность некоторых напоминает лозунг из «Фермы животных» Оруэлла: «Все животные равны, но некоторые животные равнее».
Судя по Конституции, быть неприкосновенным как-то надёжнее, чем просто иметь право на неприкосновенность. Слово «право» иногда оказывается словом, лишающим нас реальных прав, оставляя в вашем распоряжении лишь абстрактное право на права: вы можете иметь право на неприкосновенность, но к вам при этом могут прикасаться безнаказанно, открыто и больно.

(с) Е. Н. Репин, 2009

(Продолжение следует)

Tags: право, терминомика